terralinguistica.ru > Пещера сокровищ  > Направления лингвистических учений  > Лингвистика измененных состояний сознания

Лингвистика измененных состояний сознания

Источник: Базылев В.Н. Российская лингвистика XXI века: традиции и новации. М.: Изд-во СГУ, 2009. 380 с.

Текст публикуется с разрешения автора. При использовании ссылка на печатный источник обязательна!

Классическая парадигма лингвистики складывалась на основе представления о языке как о системе знаков, главное назначение которой заключается в передаче информации. В соответствии с этим представлением коммуникативная функция языка рассматривалась как бесспорно наиважнейшая. Если в недавнем прошлом это положение и подвергалось сомнению, то речь при этом шла о противопоставлении познавательной функции языка функции коммуникативной, которую, в общих чертах, определяли как функцию формирования, выражения и накопления интеллектуально культурного опыта. В трудах тех или иных лингвистов она могла принимать и более специфическую форму: самовыражение человека, эстетическая функция языка и др. Лишь с момента обращения лингвистов к вопросам прагматики и с возникновением прагмалинг-вистики было всерьез обращено внимание на то, что, помимо упомянутых функций (коммуникативной и познавательной), существует богатая гамма не менее существенных функцио¬нальных моментов, непосредственно связанных с языком и языковой деятельностью. То, что об этих последних заговорили в сравнительно недавнее время, не может вызывать удивления, ибо они, как правило, образуют скрытый, замаскиро¬ванный под явным информационным содержанием пласт лингвистических данностей, который, однако, подобно подводной части айсберга, составляет едва ли не подавляющую часть функциональной аспектности языка.

Особое место в ряду тем или иным образом маркированных случаев передачи информации (маркированных - в смысле нетривиальных), имеющих добавочную, помимо передачи самой информаци целеустановку, занимает так называемое суггестивное употребление языка, язык при измененных состояниях сознания и нейролингвистическое программирование. Во всех этих случаях с разных позиций понимается воздействие на психику и сознание реципиента с целью изме¬нения его в желаемом для автора текста направлении.

Суггестивная лингвистика. Суггестивное воздействие в психотерапевтической практике обычно осуществляется в форме гипнотерапевтического сеанса, который может рассматриваться  как особый прагматически маркированный вид вербального взаимодействия между пациентом и терапевтом, обладающий своими специфическими характеристиками. Сердцевиной этой формы общения является так называемый гипноз, имеющий целью генерирование у пациента особого измененного состояния сознания, при котором он становится исключительно податливым словесному воздействию терапевта.
Из этого следует, что гипнотическое вербальное воздействие обнаруживает ряд специфических установок, а также технических приемов и методов, которые могут рассматриваться как прагматические характеристики данного вида речевого взаимодействия или формально семантические особенности используемых в нем суггестивных текстов. Одной из более частных целеустановок процедуры гипнотического воздействия является установление так называемого раппорта - со¬стояния особого контакта между гипнотизером и пациентом, при котором последний чрезвычайно чутко реагирует на слова гипнотизера. Для достижения этой задачи, являющейся прагматической характеристикой соответствующего речевого воздействия, необходимо согласовывать с ней используемые при этом лингвистические факторы. Для установления полноценного контакта между участниками гипнотерапевтического сеанса необходимо принимать во внимание тот факт, что раз¬ные люди по-разному репрезентируют свой опыт. В частности, специфика их репрезентативной системы может проявляться в том, какие вербальные средства они предпочитают при описании своего состояния: предикаты с визуальным (видеть, яркий, смутный, свет тусклый и т. д.), аудиальным (слышать, звучать, крик, громкий, шумный и т. д.), кинестетическим (чувствовать, трогать, держать, брать, теплый, гладкий, сухой, тяжелый) значениями. Таким образом, специфика репрезентативной системы определяется тем, какой из основных сенсорных каналов развит у данного пациента более, чем остальные, и задача терапевта в этом ракурсе заключается в поиске процессуальных слов при вербализации опыта данного субъекта, в результате чего определяется его первичная репрезентативная система.

Взаимодействие между участниками гипнотерапевтического сеанса предполагает процесс отражения (отзеркалива-ния) реакций пациента со стороны терапевта. Это отражение может быть как вербальным (употребление тех же процессуальных слов, синтаксиса, интонации и т. д.), так и невербальным (или паралингвистическим), когда терапевт имитирует позу, дыхание, темп речи, выражение лица пациента, т. е. это процесс возвращения пациенту его собственных поведенчес¬ких стереотипов и реакций, способствующих установлению обратной связи.

В реализации суггестивной функции языка в той или иной мере участвуют все средства и уровни языковой системы: фонетические и семантические, грамматические (морфолого-синтаксические) и лексические. При этом характерно, что ролевое распределение и удельный вес разнопорядковых языковых средств в суггестивных текстах существенно иные, чем в обычных текстах коммуникативного предназначения: наблюдается резкое возрастание значимости фонетического аспекта (акустических характеристик звуков, частотности употребления определенных звуков, интонации и связанных с ней синтаксических явлений типа повторов, длины фраз и т. д.). Отмеченная тйкнгвистами закономерность обусловлена, с одной стороны, явлением звукового символизма (способности тех или иных звуков ассоциироваться с определенными представлениями или эмоциями), с другой стороны, с тем, что реципиентам, как правило, не свойственно сознательно анализировать при восприятии текста его звуковые характеристики, так что последние прямиком воздействуют на подсознание. Этот факт сближает суггестивные тексты с поэтической речью, для которой также характерна особая маркирован¬ность звукового аспекта. Можно полагать, что поэтическая речь непроизвольно ориентируется именно на суггестивное воздействие (это предположение ждет своего исследования); по крайней мере, генетическое родство суггестивных и поэтических текстов не может вызывать сомнения, достаточно указать на древние сакральные тексты типа ведийских гимнов, в которых неразделимо слиты религиозно-культовая и поэтическая ипостаси.

В то же время лингвисты принимают во внимание, что формальны и собственно знаковые средства языка, несущие семантическую нагрузку, преимущественно участвуют, по всей видимости, в реализации разных планов суггестивного воздействия. В этом ракурсе последнее можно дифференци¬ровать, выделив в нем аспект изменения сознания реципиента и собственно внушение, направленное на создание в психике реципиента определенной установки или формирование не¬которой информационной картины. Ясно, что для последней задачи требуется словесное описание, использующее лингвистические средства, несущие смысловую нагрузку (слова, предложения, тексты), в то время как первая решается главным образом формальными характеристиками текста (звуковыми, синтаксическими, просодическими).

Основным условием достижения суггестивного эффекта посредством языка является воздействие на подсознание человека. В соответствии с этим тексты, рассчитанные на такое воздействие, строятся, как правило, таким образом, чтобы «обмануть», «усыпить», нейтрализовать сознание, обойти контроль «критического разума» и второй сигналь¬ной системы. Этого можно достичь различными способа¬ми: отвлечением внимания сознания на нечто броское, но несущественное, с точки зрения планируемой конечной цели; утомлением внимания реципиента при помощи его перегрузки информацией; приведением сознания в замешательство посредством внезапных переключений планов повествования, совмещения противоречащей информации, использования семантически неоднозначных или омони¬мичных слов и конструкций и т. д. К технике отвлечения внимания (или усыпления бди¬тельности) можно отнести, к примеру, умышленное использование пресуппозиций - посылок, лежащих в основе некоторого высказывания, для того чтобы оно могло быть признано корректным. Пресуппозиции представляют собой скрытый, неявный пласт информации и в обычном случае (если высказывание естественно вписывается в информационно-культурный контекст говорящего и слушающего) остаются вне поля внимания участников коммуникации. Они могут даже совершенно не осознаваться автором высказывания и не входить в его коммуникативную интенцию. Но эта нормальная неинтенциональность пресуппозиции создает удобную возможность передачи через их посредство желательной для автора высказывания информации, которая, минуя сознание, может прямо воздействовать на подсознание реципиента. Например, утверждение «Я предпочитаю дорогие рестораны» имеет в качестве пресуппозиции факт определенного материального достатка говорящего, и если это действительно так и говорящий не стремится подчерк¬нуть это своим заявлением, данная пресуппозиция остается не более чем условием возможности того, что утверждается в высказывании. Предположим, однако, что говорящий вовсе не является сколько-нибудь обеспеченным человеком, но желает показаться таковым и, делая такое заявление, менее ответственное, чем прямое заявление о своем достатке, при котором его нетрудно уличить во лжи, он косвенным образом сообщает желаемую информацию. В этом случае пресуппозиция трансформируется в так называемую импликацию, которая в отличие от обычной пресуппозиции входит в интенцию говорящего. В повседневной жизни и в процессе естественного формирования социума огромное количество необоснованной информации, лежащей в основе разного рода иллюзий и предрассудков, внедряется в подсознание людей именно посредством пресуппозиций.

Обратимся к примерам. К приемам, базирующимся на воздействии пресуппозиций, в психотерапевтической практике относятся следующие: а) использование союзов с тем¬поральной семантикой типа - до того как, в течение, по мере того как, а затем, прежде чем, когда, в то время как и т. п.; б) применение порядковых числительных; в) использование союза или, с помощью которого пациенту внушается, что будет иметь место хотя бы одна из предложенных альтернатив; г) употребление глаголов типа - знать, понимать, осознавать, имплицирующее факт наличия планируемого суггестором со¬стояния; д) использование специальных вводных (модальных) конструкций или предикатов второй ступени (наречий и т. п.), предполагающих реальность основного содержания (диктума) высказывания; ж) употребление фазисных глаголов и наречий (фиксирующих этапы процесса) - начинать, завершать, продолжать и т. п.

Использование нескольких различных пресуппозиций в одном высказывании делает его особенно эффективным в плане воздействия, ибо в таком случае слушающему особенно трудно поставить под сомнение хотя бы одно из них.

Суггестивные техники, связанные с перегрузкой сознания реципиента, базируются на факте естественной ограниченности объема внимания и оперативной памяти человека, которые, согласно известному открытию Дж. Миллера, способны удерживать только 7+2 единицы информации. Когда количество информации превышает указанный предел, сознание «дает сбой», в той или иной мере «отключается», что открывает возможность прямого воздействия на подсознание реципиента. Например, в целях перегрузки оперативной памяти внимание реципиента может вовлекаться в запутанный лабиринт пространственных отношений, предполагающий активизацию и переутомление правополушарных отделов мозга.

И.Ю. Черепанова, написавшая одну из немногих монографий, специально посвященных вопросам суггестивной лингвистики, так охарактеризовала перспективы суггестивной лингвистики в нынешнем столетии: «Суггестивная лингвистика изучает явление суггестии как комплексную проблему; соединяет древние знания и современные методы, традиционный и нетрадиционный подход» [101, с. 246].

В качестве постулатов (принципов) суггестивной лингвистики она выделила следующие положения:
1.    Язык в целом рассматривается как явление суггестивное, поэтому основное внимание уделяется изучению коммуникативно-волюнтативной (манипулятивной) функции языка.
2.    Единицей анализа является текст в широком смысле слова.
3.    Суггестивная лингвистика по предмету своего исследования динамична (изучает и моделирует процессы), по методам - комплексна, междисциплинарна.
4.    Языковая суггестия вероятностна по своей природе, ориентирована на преодоление существующих в каждом синхронном срезе языка норм. Суггестивное воздействие имеет правополушарную ориентацию, влияя на глубинные установки личности и общества.
5.    Методологическая основа суггестивной лингвистики: вербальная мифологизация и универсальный, интегративный, диалектический метод познания, описания и обучения [101, с. 12-13].

Сложность взаимоотношений между субъектом и объектом изучения динамической суггестивной лингвистики (мифологическая личность-текст, вписанная в пространство пересекающихся мифологических полей общества) диктует прикладной характер исследований и необходимость использования особой терминологии.

Основу метаязыка суггестивной лингвистики образует понятие установки - неосознаваемой готовности психики к какому-либо решению или действию. Теория установки была в середине XX в. разработана школой грузинских психологов под руководством Д.Н. Узнадзе для изучения бессознательного. Однако установкой бессознательное не исчерпывается. Сегодня лингвистика не может игнорировать феномен мира личностных смыслов, не подконтрольных сознанию. Именно эту таинственную область психики французский психоаналитик С. Леклер назвал «домом колдуньи». Можно перевести эту ме¬тафору на язык науки термином «интериоризованная коннотация - внутренне воспринятое дополнительное личностное значение». Установка предполагает три вида манипуляций: ее можно закрепить (легкая задача), создать (задача средней трудности) и изменить (трудная задача). В случае суггестии речь идет, в первую очередь, об изменении установок общества или личности, так как суггестия добивается от индивида действия, которого не требует от него совокупность его ин-теро-рецепторов, экстеро-рецепторов и проприо-рецепторов. Суггестия должна отменить стимулы, исхрдящие от них всех, чтобы расчистить себе дорогу. Следовательно, суггестия есть побуждение к реакции, противоречащей, противоположной рефлекторному поведению отдельного организма. Ведь нелепо внушать что-либо, что организм и без этого стремится выполнить по велению внешних и внутренних раздражителей, по необходимому механизму своей индивидуальной нервной деятельности. Незачем внушать и то, что все равно и без этого произойдет. Можно внушать лишь противоборствующее импульсам первой сигнальной системы.

Личность и индивидуальное бессознательное - это один полюс воздействия. На противоположном полюсе языковой суггестии находятся человек в своей массе, общественные ус¬тановки и массовое (общественное) сознание. Интерес к методам воздействия на массовое сознание возрастает по мере развития средств массовой коммуникации (информации). Масса не только значительно увеличивает внушаемость отдельной личности, но и веками создает, хранит и применяет специ¬альные автотексты массового сознания - заговоры, мантры, молитвы - универсально суггестивные для большинства носителей языка независимо от веры в их силу. Обычное слово превращается в Слово, воздействующее через акт Творческого преобразования. Слово приобретает великую силу, когда является людям особым образом. Например, это новое заимствование из иностранного языка; или архаизм, вытесненный на периферию вследствие большой эмоциональной окрашен¬ности; или оно произнесено человеком, который является убедительным источником суггестивной информации - учителем, врачом, ведьмой или политиком.

В заключение укажем на то, что, по нашему мнению, существует настоятельная необходимость активного включения лингвистов в изучение проблем суггестивного воздействия языка, которые до сих пор разрабатывались главным образом в прикладных целях специалистами не собственно лингвистического профиля. Такое сотрудничество обещает быть весьма плодотворным и взаимовыгодным.

Лингвистика измененных состояний сознания представляет собой новую, динамично развивающуюся область языкознания. Дело в том, что именно в подобных состояниях сознания анализ закономерностей естественной речевой деятельности становится особенно эффективным. К измененным состояни¬ям сознания следует отнести состояния стресса и переутомления, особенно в условиях напряженной работы или тяжелой природной среды; состояния тревоги и страха либо сильного волнения и радости при нарушении привычных жизненных стереотипов или резком изменении жизненной обстановки и т. п. Для изучения этих процессов можно использовать, в частности, данные состояния людей, с лечебной целью принимающих психофармакологические средства, что подразумевает искусственно вызываемые измененные состояния сознания. Именно речевая деятельность нормального человека при относительно краткосрочных, обратимых изменениях его функционального состояния, обусловленных задачей приспособления к разнообразным внешним нагрузкам, представляет собой область интересов так называемой лингвистики измененных состояний сознания (ИСС). До настоящего времени она принадлежала периферии внимания теоретиков лингвистики, а в значительной мере выходила за его пределы. В общей теории измененных состояний сознания, активно развиваемой в течение последних тридцати лет, лингвистический аспект остается практически неразработанным [102,103].

Разработка лингвистики ИСС подразумевает перенесение в центр исследования закономерностей лингвистического обеспечения измененных функциональных состояний с опорой на концептуальные схемы, созданные в рамках современной теории функциональных состояний человека. Дело в том, что традиционно понимаемая, однако не формулируемая эксплицитно, предпосылка лингвистической теории состоит в том, что языковое сознание может быть с удовлетворительной степенью полноты описано в терминах нормы и патологии, причем понятие множественности применимо если не исключительно, то со значительно большим основанием к последней, нежели к первой. В психологии последних десятилетий все активнее обсуждается вопрос о множественности нормального сознания, выражающейся в наличии целого спектра его качественно различающихся между собой одноуровневых, возникающих в порядке адаптации к внешним нагрузкам, т. е. в принципе нормальных состояний. Первая точка зрения представляет собой полезную абстракцию, вто¬рая - более адекватное отражение реальной динамики психической жизни современного человека, проводящего большую часть жизни в стрессогенном «третьем состоянии», а скорее всего - в совокупности таковых, промежуточных между нор¬мой и патологией. Разработка фундаментальной концепции множественности состояний нормального языкового сознания составляет актуальную задачу современной психолингвистики и общего языкознания в целом.

Д.Л. Спивак - единственный, пожалуй, кто целенаправленно занимается этой отраслью лингвистики в нашей стране, так определяет это направление, его предмет и его основные параметры. Лингвистика измененных состояний сознания - это особое направление в рамках общей психолингвисти¬ки, находящегося на том же таксономическом уровне, что нейролингвистика, психиатрическая лингвистика, психолин¬гвистика онтогенеза, предметом которых являются аспекты нормальной языковой способности, обеспечивающие общественно целесообразную, адаптивно оправданную когнитив¬ную и коммуникативную деятельность человека при измененных функциональных состояниях. В рамках этого подхода важным становится обнаружение и систематическое описа¬ние признаков работы особого механизма, обеспечивающего продолжение речевой деятельности в условиях значительных, однако не превышающих возможностей нормальной психики, нагрузок. Ближайший теоретический контекст такой ориентации составляют исследования, указывающие на эвристическую ценность различных типов деформации речемыслительной деятельности.

Предметом лингвистики измененных состояний сознания являются глубинные закономерности построения языка и речи, становящиеся поверхностными (непосредственно наблюдаемыми) в ходе нормальной, общественно целесообразной адаптации сознания к необычным условиям существования, т. е. взаимодействия эндогенных и экзогенных по отношению к организму факторов.

К основным параметрам, отличающим обыденные состояния сознания от измененных, по мнению Д.Л. Спивака, относятся следующие:
- Знаковые закономерности языка: соотношение застыв¬ших выражений, словосочетаний-штампов, узкоденотативных знаков к общему числу слов; соотношение числа словосочета¬ний-штампов, содержащих глагол, к общему числу штампов.
-    Общая связь речевых единиц: ассоциативная связь - парадигматическая и синтагматическая.
-Генерализация vs. отсутствие обобщений абстрактного типа, связанные обычно с единственным и множественным числом.
-    Глагольное vs. именное построение высказываний.
-    Употребления неглагольного предиката.
-    Нечеткие синтаксические связи.
-    Контекстное соположение за счет двух альтернативных равновероятных вариантов продолжения фразы.
-    Среднесрочная речевая память.
-    Соотношение простых нераспространенных предложений к общему числу предложений.
-    Способность формальной трансформации при минимальной семантической информации [104-106].

Что касается основных направлений изучения языка при измененных состояниях сознания, то можно предложить следующую их типологию.

Теория прерывных состояний сознания: лингвистическая часть концепции этого направления сводится к тому, что в принципе каждое исходное состояние сознания обеспечивается собственным, обусловленным лишь его внутренними закономерностями языком. Доказательство этого положения дало бы науке как минимум средство хорошей экспресс-диагностики. Весомые доводы в пользу возможности доказать были найдены исследователями, работающими с понятием состояний сознания. Имеется в виду теория памяти, ограниченной состоянием, где демонстрируется на материале широкого круга состояний сознания, что усвоенные в каждом из них языковые навыки адекватно воспроизводятся только в них, а при их снятии как бы «забываются».

Теория непрерывных состояний сознания: непрерывность состояний сознания оказалось возможным доказывать лишь лингвистически. Для этого была произведена регистрация языковых характеристик по мере движения вдоль оси регрессии. Однако в качестве таковых были избраны внешние, информа¬ционные процессы, изучаемые лингвостатистикой, такие как подсчет числа слов и предложений без учета тех отношений, в которые они вступают; или числа классов слов, например модальных глаголов, тоже без учета их отношений с основной функцией глагола - предикативностью. Как давно предполагалось лингвистами, внешние показатели подчиняются хорошо экстраполируемым и непрерывным траекториям. Даже там, где наблюдается явно ступенчатый процесс, показатели чет¬ко фиксируют наличие и даже направленность регрессии, но никаких ступеней пока найти не удалось. Тем более не построено грамматик, обусловливающих возникновение ошибок при взаимном переводе. Таким образом, непрерывность действительно присуща многим состояниям, однако можно ли ее распространить на все сознание и есть ли особые «языки» у каждого состояния, пока не доказано.

Теория смежных состояний сознания: в языковом плане эта теория, пожалуй, единственная, опирающаяся на солидный методологический фундамент. Дело в том, что лингвисты давно обращали внимание на потенции сочетания лингвистических методик с психофизиологическими, а что касается учения об аффектах, то его можно было бы развернуть с большой пользой для теории языка. Однако этот потенциал пока не используется.

Основной практической потребностью, стимулирующей изучение языка при измененных состояниях сознания, является предсказание их характера и степени глубины при деятельности человека в необычных условиях. Здесь имеется в виду кате прогнозирование при массовом отборе людей для работы в условиях холода, высокогорья, подводной среды и в условиях смещенных пространственно-временных и информационных стереотипов (например, в океане или в космосе), так и задача
определения степени нервнопсихической устойчивости у конкретных людей с целью улучшения производительности труда и облегчения климатической и социальной адаптации. В целях массовости и быстроты обработки результатов практика требует создания для эффективного прогноза протекания измененного состояния языкового текста, выявляющего на основе нормальной речи испытуемого тип естественно возникающего у него в сложных условиях измененного состояния.

Затронутые пока в немногочисленных работах по измененным состояниям сознания темы приобретают принципиальное значение в связи с ростом в развитых промышленных странах, в том числе в России нового столетия, числа людей, находящихся в неглубоких, но постоянных измененных состо¬яниях сознания. Здесь имеются в виду лица, систематически употребляющие в значительных дозах алкоголь, снотворное, транквилизаторы, стимуляторы, а также находящиеся в условиях загрязненной окружающей среды. С учетом этих факторов доля лиц, систематически находящихся в измененных состояниях сознания небольшой глубины, может составить, по мнению специалистов, до трети крупной городской популяции. Нужно подчеркнуть, что также для курящих многие из описанных в исследованиях по измененным состояниям сознания языковые явления можно считать достоверно доказанными. Если подсчеты специалистов справедливы, то речевая деятельность, обнаруживающая воздействие измененных состояний сознания, может становиться весьма распространенным явлением, а присущие ей черты «грамматики» измененных состояний сознания активно воздействуют на традиционные механизмы языковой эволюции.

Переходя к перспективам лингвистики измененных состояний сознания, можно разделить их на непосредственные и более отдаленные. К первым целесообразно отнести дальнейшее углубленное изучение многоуровневой структуры языка при этих состояниях и их сопоставление с результатами сравнительно-исторических, типологических и инженерно-лингвистических исследований. В практическом плане можно ожидать продолжения широкого внедрения основанных на таком подходе лингвистических текстов в систему массового отбора людей для работы в необычных условиях существования.

Более отдаленная перспектива связана с анализом состав¬ления и восприятия текстов, предполагающих воздействие на глубинные уровни сознания слушателя или читателя. Так, некоторые специалисты по средствам массовой информации уже начали работу над наиболее эффективной структурой текстов сообщений о надвигающихся природных катак¬лизмах, где нужно представить информацию максимально быстро и убедительно, но не создавая паники. Еще одна задача - составление текста, при помощи которого врач проводит сеанс психотерапии, где особенно важно воздействие на самые труднодоступные слои сознания. Наконец, дополнением к филологическому анализу некоторых литературных жанров - прежде всего поэзии - может быть исследование текстов, авторы которых при их написании находились в искусственно вызванном измененном состоянии сознания, а прежде всего - весьма давней проблемы воздействия ритма и метра на глубинные уровни сознания и выделение таких элементов стихосложения, как латентное склонение или анаграммы, которые преимущественно связаны с этими уровнями.

Приведенные«результаты позволяют считать целесообразным и обладающим практической значимостью дальнейшее развитие лингвистики ИСС как части теоретического языкознания.

Таким образом, лингвистика ИСС представляет собой интерактивную парадигму, предполагающую принципиальную согласованность состояния языкового сознания человека с его общим функциональным состоянием, что является оптимальным для понимания и дескрипции закономерных, адаптивно-обусловленных перестроений в организации языковой способности и речевой деятельности, обеспечивающих когнитивную и ком¬муникативную деятельность при внешних нагрузках различно¬го происхождения. Таксономия лингвистических коррелятов измененных функциональных состояний является конструктивной для понимания закономерностей адаптации перестро¬ения нормального языкового сознания. Лингвостатистическая обработка речевой продукции человека позволяет достоверно определить закономерности реагирования языкового сознания на возрастающую внешнюю нагрузку любого происхождения, состоящего в дестабилизации привычного фонового состояния и перехода к его измененным состояниям. Матричное построение, основанное на упорядоченных лексико-грамматических параллелизмах, является специфической единицей синтаксиса суггестивных текстов, учет которых имеет принципиальное значение для целей дескрипции и оптимизации психотерапевтического дискурса.

 

Текст публикуется с разрешения автора. При использовании ссылка на печатный источник обязательна!



Rambler's Top100



Если у вас есть пожелания и замечания по сайту, пишите по адресу info@terralinguistica.ru